Путь к личности

Начиная с династии Хань статус любой творческой личности, то есть ее место в социуме был определен раз и навсегда. Будь то поэт, художник, мыслитель, филолог или историк, мастер каллиграфии – в обществе он был ученым чиновником, вне общества — монахом. Третьего не дано. И в биографии сообразно этому мы имеем либо даты сдачи госэкзаменов на степень цзиньши, перечень назначений, либо дату пострига.

Хуан Тинцзянь родился в 1045 году в нынешней провинции Цзянси. В 1067 году, то есть в возрасте 22, лет сдал экзамен на высшую ученую степень цзиньши.

Вместе с Су Ши он был участником политической группировки, боровшейся с реформатором Ван Аньши (тоже выдающимся поэтом, тоже мастером каллиграфии, подлинники которого дошли до нашего времени). Ван Аньши выиграл. Он стал канцлером и сослал своих политических соперников. При новом императоре Чжао Цзи Тинцзянь был возвращен из ссылки, но вскоре повторно стал жертвой опалы и сослан. Умер он в нынешней провинции Гуанси в 1105 году.

Вот его стихотворение, обращенное к брату:
У моря я – но север предо мной,
У моря ты – пред тобою юг,
Ты мне прислал через гонца письмо,
Как мне тебя благодарить, мой друг!
Весенний ветер, доброе вино,
Цвет персика и стройной груши цвет,
Озера, реки, ливни по ночам –
Я не забыл за эти десять лет…
Четыре не разрушенных стены –
Все, что осталось у тебя, мой друг,
Не только в гневе кулаки сжимать –
Другие есть пути лечить недуг!
Ты очень много древних книг читал,
И сединой покрылась голова,
Вот из Чжанци, сквозь обезьяний крик
Я слышу громкие твои слова.

Неплохо, не правда ли? Нечто китайское — вообще. Выдумка переводчиков, пользующихся подстрочником. Насчет «сжатых кулаков» — имеется в виду жест сгибания руки в локтевом суставе, у китайцев другая жестуальность. Это обозначение, не имеющее у нас аналога.

Танскую поэзию не отличишь от сунской, а сунскую, от юаньской. Между тем, Хуан Тинцзянь был создателем новой поэтической системы (цзянсийская школа). Она бесследно исчезла в переводе. Вместе с личностью автора. Эти стихи ничего не дают для понимания его жизни или его душевного строя.

Но такой доступ есть, и этот доступ обеспечивает как раз каллиграфия. Это доступ прежде всего не к душевному, но к работе одухотворенного тела, к сердцу каллиграфии.

Строго визуальный доступ: не через любезное нам слово, но только через начертание, тело писанного знака, след кисти.