Друзья и соперники

Это Су Ши (он старше Тинцзяня на 9 лет) и Ми Фу. Я привожу в качестве иллюстрации один из самых прославленных шедевров Су Ши. Это – текст—соблазн, «сосуд желаний», текст провоцирующий желание, инфицирующий им. Гений мужского кокетства Су Ши чарует тем, что никому бы не пришло в голову — «ребяческим лепетом Письма»— ведь это делать нельзя! Никто бы не посмел так обнажить себя, свою плоть, свое сердце.

Письмо Су Ши внутренне устроено так, что его нельзя разглядеть, предварительно не полюбив его. В его Письме есть поволока, что—то незрительное, но чувственное, дымка, утренний туман плоти, который притупляет отчетливость зрения, казалось бы, первозначимую в Письме. То, что противопоказано для знака как такового, целительно для целого текста.

Откровение Су Ши в том, что в истории каллиграфии он – первая личность. Он говорит не от лица каллиграфии, как великие мастера династии Тан, но лишь от самого себя. И это удается ему только ценой зла, ценой того, что строгий вкус сочтет порочным. Ценой самоискушения, самопровокации. Умышленной слабости знака, выдаваемой за добродетель. Иначе: ценой невроза.

Ми Фу, младший современник Су Ши и Хуан Тинцзяня, нашел совершенно иную стратегию каллиграфии.

«Люди говорят про мое Письмо так, как говорят о том, кто в молодые годы не в состоянии обзавестись семьей: «Собирает древние письмена». Я и на самом деле собирал воедино достоинства тех, кого я избрал, и достиг в этом законченности. Теперь я стар, я собрал семью, люди смотрят, но не понимают, кто мой предок».
Ми Фу (о себе)

Кричаще диссонирующие знаки у него здесь и там. Он редко обходится без них. Но он зачастую залечивает умышленно спровоцированный конфликт в пределах самого знака. Он перехватывает себя на лету. Способность же решать проблемы знака в пределах знака – черта танской каллиграфии.

Когда он довольствуется этой тактикой, он невротическое подавляет и ассимилирует символическим, структурным началом каллиграфии. И тогда он достигает предельной экспрессии, неведомой мастерам династии Тан. Барокко!

Хуан Тинцзянь пишет о нем: «Словно остро отточенный меч он рассекает боевые порядки, как тугой арбалет поражает за тысячу ли, так что пронизывает насквозь и настигает везде: – таковы у этого мастера каллиграфии сила кисти и бедность кисти».